Поиск по сайту
  

версия для печати

Структура проектов, выполненных Центром "АНАЛИТИК"

(с группировкой по видам исследований, в стоимостном выражении, 2008 год)

Логин:
  Пароль:
 

Центр "АНАЛИТИК" - независимая организация, специализирующася на проведении маркетинговых и социологических исследований. Образована в 2001 году. Размещена в Волгограде. Основная территория работы - Волгоградская область, регионы Южного федерального округа и Поволжья.

Наши клиенты

TNS Russia

ГФК Русь

Дипломы ДНВ

Диломы Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

 
Главная > Наши предложения... > Философская школа > Февраль-март 2009 го... > Начало 13 века. Осно...

Начало 13 века. Основные факторы развития философской мысли

Карта размещения первых европейских университетов

Основные факторы развития философской мысли в начале XIII века. Первые университеты Европы

Достаточно просто подбирать материалы к занятию Философской школы, когда тема связана с жизнью и деятельностью конкретной персоны - будь то Бонавентура, Ансельм Великий или Фома Аквинский. Значительно сложнее подыскать материалы, позволяющие осветить конкретный период или направление философской мысли.

Для раскрытия темы, связанной с развитием философии в начале XIII века, мы решили привести фрагмент лекции, прочитанной профессором Э.Г.Баландиной в рамках Философской школы.

Материалы по теме занятия:

Работа М.Бойцова и М.Шукурова "История средних веков" (глава 8, Глава 8. В поисках высшей истины (Мудрецы, еретики, школяры в XII—XIII вв.).

"Папство на вершине власти: Иннокентий III" - глава из книги книги: Е. Гергей. "История папства" на сайте "Седмица.РУ".

Письма папы Иннокентия III в коллекции информационных ресурсов "Историческое пространство XIII века" (по сочинению Жоффруа де Виллардуэна "Завоевание Константинополя").

Папа Иннокентий III и Парижский университет (Сорбонна) в Википедии.

Болонский, Парижский, Оксфордский и иные старейшие европейские университетв на сайте "Университеты Европы".


Философский дух 13 века определили три основных фактора: влияние восточной философии, появление университетов, из которых главное влияние оказал Парижский, и создание двух монашеских орденов. Начнем с  первого фактора.

 С начала 13 века в Европе все сильнее начинает ощущаться "восточная атмосфера" - дух арабов и евреев. Изысканность арабской философии, соперничавшей с великими учениями античности, утонченность философии еврейской выгодно отличались от многих в общем-то школьных сочинений европейских философов. Труды восточных философов шли в Европу из Испании, завоеванной арабами и основавшими там Кордовский халифат. Спасаясь от межплеменных распрей, еще в 8 веке арабы колонизовали большую часть (примерно 2/3) Пиренейского полуострова  и основали там государство Ко́рдовский халифат до 929 года — эмират, которое достигло расцвета к 11 веку.  В 30-е гг. 11 века халифат распался на множество мелких государств – эмиратов, наиболее значительным из которых был Гранадский эмират. Мусульманское владычество в некоторых частях Испании продлилось до конца 15 века. Вместе с мусульманами в Испанию переселялись евреи, во многих городах  процветали еврейские общины, поэтому и еврейская "интеллигенция" чувствовала себя достаточно комфортно. Гораздо более комфортно, чем в христианских странах, ислам к иноверцам был куда как терпимее: и к христианам, и к евреям.

Среди арабов и евреев довольно много было людей энциклопедической образованности, известных на север от Пиренеев, где им давали другие имена, более привычные для европейского уха. Философ 11 века Ибн Сина стал Авиценной, логик Ибн Баджа – Авемпасом,, Абу Бекр ибн Туфайль – Абубацером, Моше Бен Маймон в Маймонида и т.д. На латинский язык труды арабских и еврейских философов, а также труды античных авторов, существовавшие на арабском языке, были переведены в первой половине 12 века, но первые переводы были неудачными, слишком темными и туманными. Переводы. Сделанные во второй половине 12 века были более удачными. Самое сильное впечатление произвели труды неоплатоника Прокла,  затем шли арабские пересказы логических сочинений Аристотеля, излагаемые в неоплатоническом духе. В этих произведениях смутный, расплывчатый и поэтический платонизм 12 века отлился в систематические формы, которая уточняла его воззрения и придавала им почти научную основательность. Влияние арабских посредников было столь велико, что в конце 12 века можно было почти без натяжек говорить о "латинском авиценнизме".  Все же с натяжками. В учении Авиценны содержались такие пассажи, с которыми христиане просто не могли согласиться, например, учение о существовании некой деятельной Интеллигенции, духовной силы, единой для всего человеческого рода. Чтобы достичь Бога, надо проникнуть сквозь эту Интеллигенцию, либо она и есть Бог. Понятно, что признание иного деятельного Абсолюта, кроме Бога для христиан было неприемлемо. Во второй половине 12 века появились в достаточном количестве произведения, в которых учение арабов комбинировалось со всеми известными неоплатониками: Августином, Боэцием, Эриугеной и другими. Эти компиляции свидетельствовали о том, какое смятение царило во многих философских умах под влиянием новых, непривычных идей и текстов. Примером может служить творчество Давида Динанского, главное произведение которого " О частях, то есть о разделениях", было сожжено в 1210 году. Давид Динанский был преподавателем факультета искусств Парижского университета ( об университетах мы еще поговорим), много путешествовал, в том числе на восток, в Византию, где и познакомился с произведениями Аристотеля. Его (Давида Динанского) считают  продолжателем философии Эриугены. Кроме того, Давид  интересовался, что было сравнительно редко в его время,  естественными науками – ботаникой, метеорологией, оптикой, биологией, физиологией человека. Похоже, что эти увлечения сильно повлияли на его общефилософские воззрения. Во всяком случае Давид Динанский высказывал весьма радикальные для своего времени взгляды, слегка напоминающие взгляды, за которые уже в 17 веке был осужден Спиноза – о том, что "мир есть сам Бог". И более того, и далее того – в природе Давид находит материю и душу. Материя (хиле)  есть основа природы и всех природных вещей. То есть Давид выдвигает на первый план материальную субстанцию, которая есть общий субстрат всех конкретных субстанций.  У субстанций есть формы, которых нет у Бога и материи как общего субстрата. То есть формы есть нечто вторичное, характерное только для конкретных вещей. На том основании, что материя и Бог не имеют формы, Динанский делает вывод, что это одно и то же (вот где снова рассуждение по аналогии).  Еще одна аналогия в пользу тождества материи и Бога – и то, и другое познается умом, в отличие от конкретных вещей, которые познаются чувственно.  И третья аналогия в защиту той же позиции.  С точки зрения чувственного познания Бог есть ничто (Эриугена), и материя есть ничто – знанчит они одно и то же.  Ну просто Спиноза с его отождествлением Бога – природы – субстанции, двумя атрибутами – материей и духом и неисчислимым количеством конкретных модусов двух родов – материальных и идеальных.  Трудно сказать, на самом ли деле можно говорить о восточном влиянии   на столь необычные взгляды Динанского, об этом ничего доподлинно неизвестно, но "косвенные улики" в пользу этой версии есть.  Нельзя думать, что восточная философия совершенно свободно и беспрепятственно проникала в христианскую культуру. Конфликты были неизбежны и главным субъектом противодействия разлагающему влиянию арабства и еврейства стали те, кто наиболее активно усваивал чуждую мудрость - европейские университеты.

Папа Иннокентий III

В самом начале 13 века все парижское школы объединились в одно заведение, которое было признано королем Филиппом Августом и папой Иннокентием III как Парижский университет.  В первые же годы его существования там были переведены с арабского труды Аристотеля и его арабских комментаторов, в том числе аристотелевские естественнонаучные трактаты. Надо сказать, что Устав Парижского университета разрешал изучение "Органона" Аристотеля – его трудов по логике, но были запрещены все книги по физике и естественным наукам, в том числе их дайджесты, а заодно и труды Давида Динанского и других "еретиков". Самое забавное, что в школах Тулузы такого запрета не было, и учителя этих школ воспользовались этой свободой, быстренько сделав себе паблисити из этого факта. Несмотря на все подозрения и прямые запреты, аристотелевская физика продолжала распространяться, чему было очень простое объяснение: она была единственным объяснением природных процессов – других не было. Кроме того, борьба с ересями требовала их изучения, так что не знать арабских и античных мыслителей было невозможно.

Так что приходилось балансировать между прямыми запретами и ограниченными разрешениями: изучение трудов Аристотеля то запрещали полностью, то разрешали ограниченно, предварительно пропустив через цензуру университетских теологов и монахов.  Причины запретов были две: одна понятна – сохранение христианства в чистоте, вторая – надо было выиграть время для "очищения Аристотеля", что и будет проделано Фомой Аквинским во второй половине 13 века. Причины ограниченных разрешений было тоже две: одна – использование Аристотеля в борьбе с более опасным пантеизмом, вторая – подозрение, что Аристотель мог использоваться для обновления и оформления христианской теологии, на чем особо настаивали доминиканцы (о них чуть позже).

Балансирование между запретами и попытками использования Аристотеля определило два направления в философии 13 века.- августинизм францисканцев, продолживших традиции 12 века (Бонавентура) и настороженно относившихся к Аристотелю и томизм доминиканцев, в основе которого лежали взгляды Вильгельма из Мербека и Фомы Аквинского. Но в 13 веке сформировалось еще два направления, конкурировавших и между собой и с более могущественными первыми двумя . Это аверроизм Сигера Брабантского, где ярче и явственнее всего ощущалось влияние арабизма. Сигер Брабантский был поклонником Аверроэса,  Аверроэс в свою очередь считал аристотелевское учение последним словом истины, следовательно аверроизм ставил себя вне христианской теологии.  Наконец в самом конце 13 века появляется  еще одно течение, значимость которого не оценивается должным образом вплоть до Возрождения. Это философское течение, главным адептом и создателем которого был Роджер Бэкон, ориентировалось на  науки  о природе: на физику, медицину, астрономию. Это направление развивалось в Оксфорде и благодаря ему, Оксфорд на долгие годы стал европейским центром изучения природы и эмпирической философии.

Пришла пора более подробно рассказать о том, что же представляли собой европейские университеты 13 века – второй фактор развития европейской культуры, чем там занимались и какие результаты из этого получились. Итак, средневековые философы учились и готовились к своей ученой карьере в университетах, их философия во многом поэтому была "школьной", что и предопределило ее название – схоластика. В Средние века слово университет не означало ряд зданий, в которых располагаются отделения – факультеты, а сообщество преподавателей и студентов. Место расположения этого сообщества именовалось "коммуна" или "студиум женерале". Кроме этого были еще "студиум партикуляре" - для учащихся одной местности и "студиум солемне" - наиболее знаменитым. Вот из этих "студиумов" и сформировался университет, который уже был не только сообществом, но и обретал специальное место для своего функционирования. Первым устойчивым университетом стал Болонский университет, годом основания которого считается 1158 год, когда император Фридрих Барбаросса обнародовал хартию о создании этого университета. Болонский университет стал признанным центром юридической науки. В плане философии и теологии на первом месте был Парижский университет, основанный в 1200 году. Блеск его славы был столь велик, что в 13 веке он стал первым университетом Европы, затмив своего старшего брата в Болонье. Было несколько причин для столь быстрого и бурного расцвета: наличие образовательной среды, подготовленной парижскими школами 12 века, блестящие преподаватели, подобные Абеляру, покровительство папской и королевской власти, каждая из которых имела свой интерес в укреплении университета. Королевская – в приобретении еще большего блеска и славы, папская – в создании авторитетного европейского теологического центра. Парижский университет постоянно разрывался между двумя задачами: стать центром беспристрастных научных исследований и подчинить научные исследования религиозным целям, поставить их на службу интеллектуальной теократии. Это видно на примере изучения юриспруденции, которой тоже уделялось достаточно внимания в Парижском университете. Но большинство студентов хотело бы изучать римское право – основу государственного и гражданского права европейских стран, а папство требовало преподавания только одной разновидности права – каноническое право, основы религиозного общества или гражданского общества, интегрированного в религиозный организм.

Примерно то же происходило с преподаванием философии. Она именовалась диалектикой и входила в тривий (грамматика, риторика, логика или диалектика). Теологи хотели бы видеть в философии (диалектике) начальную ступень теологии. Но часть преподавателей придерживалась мнения, что это самостоятельная дисциплина. Тот же Абеляр в течение довольно длительного времени добровольно оставался простым диалектиком. Как будто университетский профессор преподает в младших классах школы. И во второй половине 12 века мы встретим в Парижском университете большую группу преподавателей, которые не требую ничего, кроме свободы преподавать логику, этику, диалектику и даже физику Аристотеля, не заботясь о высших интересах теологии. Между тем уникальное положение Парижского университета в европейском мире было таково, что он должен был стать либо интеллектуальным оплотом католической церкви, либо неисчерпаемым источником интеллектуальных же заблуждений (с точки зрения той же церкви), способным отравить христианский мир Запада.

Парижский университет (Сорбонна)

Почти весь 13 век шла борьба за Парижский университет. Иннокентий III, подлинный его глава, человек, которому университет  обязан был своими привилегиями, обеспечившими его независимость, в то же время навязывал университету первые регламенты, касающиеся набора преподаваемых дисциплин. В университет, в качестве преподавателей насильственно внедряют  монахов – доминиканцев и францисканцев, дабы   науки  несли миру христианскую истину. В 1228 году он советует в письме университетским преподавателям поступать с науками так же, как поступают завоеватели с женщинами в  покоренных городах "и господствовать над ними как дух над плотью, дабы направлять их по верному пути и не позволять заблудиться". Тем же преподавателям рекомендовалось не делать из себя философов, касаться на занятиях только таких вопросов, ответы на которые можно найти в теологических трактатах и писаниях святых отцов. Упреки, которыми осыпался Парижский университет в папских письмах, напоминают упреки апостолов первым христианам, то и дело норовившим свихнуться в ереси. Конечно. не только кнутом обуздывались университетские преподаватели. Они имели ряд привилегий. Например, могли преподавать во всех других университетах Европы, не сдавая специального экзамена, как тогда было принято. Чтобы преподавать свободные искусства (тривий), надо было быть не моложе 21 года и проучиться 6 лет, чтобы преподавать теологию, надо быть не моложе 34 лет и проучиться 8 лет. Студенты сначала сдавали экзамен на бакалавра, потом на лиценциата, и затем на магистра искусств. Если он хотел стать теологом, он должен был сдать еще три экзамена на бакалавра, еще один экзамен на лиценциата и после этого мог претендовать на звание магистра или доктора теологии. Это было записано в уставе Парижского университета, в других университетах были свои особенности. Вот, скажем, тоже один из старейших университетов Европы – Оксфордский.

Оксфордский университет

Оксфордский университет считается моложе Парижского, но сам университет так не считает, датируя свое начало 1117 годом. Определенная путаница связана с тем. что первые университеты образовывались на базе уже существующих "universitas" - сообществ преподавателей и студентов, о которых шла речь выше. Ну, для нас эти исторические распри несущественны, поэтому обратимся к тому, что же представлял собой Оксфорд 13 века.  Конечно. это был традиционный университет с тривием и квадривием, но  изолированность Оксфорда уберегла его от слишком пристального внимания папского двора, а значит от вторжения обработанного томизмом аристотелизма и философского конформизма. За этими словами кроется то обстоятельство, что в Оксфорде светские (если можно так сказать) науки чувствовали себя чуть более комфортно, чем в Париже.

На службу религии английские профессора стремились поставить не диалектику, не имеющую на тот период конкретных приложений и потому часто вырождавшуюся в бессодержательные дискуссии, а математику и физику. Да еще в том виде, в котором их представляли арабские ученые. Оксфорд тоже интересовался Аристотелем, но проявлял куда больший интерес к эмпирической составляющей философии Стагирита. Для английских ученых Аристотель был сначала ученым, а уж затем только философом. И вообще, для того, чтобы быть и считаться философом в Англии, надо было основательно заниматься математикой и астрономией. Напомним себе, как назывался основной труд сэра Исаака Ньютона – "Математические начала натуральной философии".

Во всех средневековых университетах двумя основными методами обучения были лекция и диспут. Лекция означала чтение и комментирование какого-либо текста: Аристотеля, Библии или "Сентенций" Петра Ломбардского      (Sententiarum libri quatuor), где автор попытался представить систематическое изложение христианской доктрины, с приведением рациональных аргументов в пользу догматов Церкви, а также с изложением и опровержением еретических учений, задав тем самым образец для схоластической теологии.  

 Диспуты представляли собой диалектические поединки, в которых соревновались студенты под руководством преподавателей.  На диспут выносился какой-либо вопрос, и студенты обязаны были разобрать все аргументы "за" и "против". Диспуты иногда длились по нескольку дней, после чего преподаватель упорядочивал аргументы, суммировал ответы и объявлял правильное решение вопроса. Знаменитые средневековые "Суммы" часто представляли собой реконструкцию подобных диспутов.

Образовательная доктрина   средневековых университетов имела своим, не сказать, что побочным, но и не целевым результатом изгнание столь популярной в 12 веке изящной словесности, то есть светской литературы.  Изучение литературы проходило в курсе первой дисциплины тривия – грамматики. Но в связи с ем. Что в преподавании все больше внимания уделялось логике, да и переводы логических сочинений почитаемого Аристотеля кстати подоспели, "часов" на грамматику  становилось все меньше и меньше. Грамматика постепенно становилась вспомогательным предметом, необходимым для пользования школьной латынью, она вытеснялась философией и теологией. По этому поводу были, конечно, протесты, подобные протестам современных преподавателей по поводу урезания фундаментальных дисциплин, да кто их услышит, те протесты? Так происходит сейчас, так было и в средние века. Хотя протестовали авторитетные люди, например, Роджер Бэкон считал, что надо бы изучать не только латынь, но и древнееврейский, древнегреческий, арабский языки, чтобы читать и сравнивать тексты древних авторов. То же надо сказать и о математике, ею нельзя пренебрегать уже потому. что изучение логики – только преамбула философии, а математика и естественные науки суть ее части. В Париже незнание математики философами вошло в моду, а это совершенно неправильно – так считал Роджер Бэкон и не только он. С ним солидаризировались блестящие математики этого времени: Иоанн Лондонский и Петр из Марикура, автор запрещенного трактата о магнетизме. Да и сам Роджер Бэкон был известным естествоиспытателем, о чем мы в свое время скажем.

Новые веяния, с одной стороны возрастающий интерес к логике и философии, с другой – распространение математики и естественных наук подорвали авторитет изящной словесности, казавшийся до этого бесспорным. Так что  споры "физиков" и "лириков" не сегодня начались, они и в средние века были столь же пусты и бесплодны, как и сегодня, и велись с той же ожесточенной яростью, как и в наши дни. В 13 веке изгнание изящной словесности проходило по той же схеме, что в современной школе. Во-первых, был составлен список книг, обязательных для чтения (а нет лучшего средства внушить отвращение к чтению, как чтение по обязанности). Во-вторых, прочитанные авторы ничего не значили в университетских программах, подобно "дополнительной литературе" в планах семинарских занятий – кто ее читает? В-третьих, появились учебные пособия по стихосложению – что-то вроде современных компьютерных программ для поэтов. В-четвертых, больше внимания стали уделять грамматическим формам, нежели содержанию литературных текстов. ( с точки зрения литературной строгости надо было бы изъять из обращения рассказы Платонова, Зощенко, Бабеля, Севелы и многих-многих других писателей.

Все это вкупе было не простым изменением – это была революция.  Целью грамматики является правильное пользование языком. Этой цели можно достичь двумя средствами.

Показывать на лучших и авторитетных литературных примерах  - для этого их нужно знать и читать.

Демонстрировать правила грамматики – и грамматика превращается из искусства в науку, поскольку правила обладают свойствами всеобщности и необходимости.

Но был сформулирован и принят второй принцип, что и делало литературу излишним и неудобным довеском к грамматике. Основателями нового подхода были два человека, написавшие соответствующие труды. Александр из Вильдье ( труд назывался "Теоретический курс) и Эврард из Бетюна, автор книги "Подражание грекам". Эти труды   долгие годы будут считаться непревзойденными образцами учебной литературы, даже в 16 веке они будут иметь хождение, и по этим книгам будет учиться Эразм из Роттердама.

Грамматика как наука имеет своей главной задачей даже не приведение в порядок хаоса живой речи. Основная ее задача – выразить с помощью слов структуру человеческого разума и в этом  ее универсальность и независимость от конкретных языков. Языков много, но разум один, и он, единый человеческий разум должен отливаться в грамматические правила. Так что основа грамматики – спекулятивная грамматика, совокупность универсальных правил разума, на базе которых строится речевое выражение любой человеческой мысли. Зная грамматику одного языка, мы можем утверждать, что знаем грамматику языка любого, даже не понимая речи. Непонимание может касаться слов и их форм, но не грамматики.  Все замечательно, все здорово, все универсализировано, но бесполезно для изучения литературы, ибо суть литературы (словесности) отнюдь не в соблюдении грамматических форм, а в самой материи реального языка, в ее ускользающих от прямолинейного взгляда грамматика нюансах. Всякий, кто изучал иностранный язык или слышал как изъясняются на его родном языке иностранцы, знаком с этой ситуацией (ситуация с фразой "я покажу тебе кузькину мать").

Изменение ориентации в изучении грамматики сблизили ее с логикой, но отделили от литературы.  К этому добавилась враждебность к римским и греческим авторам в Парижском авторитетнейшем университете, возрастающий интерес к точным наукам, развитие практического образования  в области права и медицины. Результатом стал упадок классического гуманитарного образования и возрастание логики, захватывающей все больше позиций. Вот как об этом писал один из средневековых авторов (Жан де Гарланд): "Музы умолкли и словно оцепенели. В моде полезные знания – право и медицина, и люди больше не интересуются тем, что не касается денег". А студентам он советует читать первоисточники, а не вредные учебники – читать учебники все равно, что вместо молока пить яд. До чего же современно звучит…

Жан де Гарланд был не одинок, но голоса защитников литературы и "семи свободных искусств" были все же слабее… и только через 70 лет, в самом конце 13 века начнется возрождение изящной словесности, а началом ее будет услышанная девятилетним мальчиком Петраркой гармония Цицерона.

Наконец можно отметить и третий фактор, так повлиявший на философию 13 века: деятельность двух монашеских орденов – доминиканского и францисканского. Естественно, надо начать с их "презентации". Начнем с францисканского. Его основателем был один из самых почитаемых святых ( само собой при основании ордена он еще не был святым!) католической церкви Франциск Ассизский, в миру Джованни Бернандоне. В молодости Франциск, как водится, мечтал  "о подвигах, о доблести,  о славе", служил в армии, но попал в плен, там тяжело заболел и, как это тоже часто бывает, болезнь заставила его что-то пересмотреть в своей жизни. Ему было 24 года, но вкус и интерес к развлечениям и вообще мирской жизни он потерял, начал искать новый путь жизни или, как бы мы сказали сегодня, начал искать новую самоидентификацию. Ну, как искали новый жизненный путь в средневековье – так же как Бернар Клервоский, в постах, молитвах и размышлениях о себе. Франциск был человеком радикальным, новую жизнь он начал с того, что стал раздавать имущество своей семьи ( а семья была не бедной) нищим. Отец возмутился, лишил сына наследства и выставил из дома. Франциск демонстративно выбрал нищенство, помогал таким же, как он, отверженным и больным. Известность его росла, у него появились сторонники и поклонники, жившие аскетичной жизнью, добывавшие простую пищу милостыней и неквалифицированным трудом проповедовавшие бедность, святость и любовь к жизни.  При вступлении в орден надо было принести три обета: целомудрие, послушание, бедность. В 1209 году в Риме был утвержден устав нового братства – ордена нищенствующих или францисканцев. Они еще называются братьями – миноритами, капуцинами. Чуть позднее появился женский францисканский орден клариссинок. Франциск умер 45 лет от роду после тяжелой болезни, почти ослепший, за два года до смерти у него образовались стигматы, те же, что у Христа – на руках, на ногах и в боку, но сохранивший радостное восприятие жизни.  Через два года Франциск был причислен к лику святых. А орден францисканцев существует и поныне. Их можно отличить по одежде: коричневая шерстяная ряса, подпоясанная веревкой, привязанные к ней четки, короткий капюшон на голове, сандалии. Францисканцы известны не только проповедью бедности и любовью к природе ( см. проникновенную  Молитву св.  Франциска). Они были соперниками братьев другого ордена – доминиканцев – во влиянии на власть до 16 века, когда и те, и другие были вытеснены иезуитами.  Они  охотно сотрудничали с инквизицией и многие процессы были инициированы францисканцами в центральной Италии, на юге Франции, в Далмации и Богемии ( Хорватия и Чехия). В 1256 году начинается обработка системы образования, францисканцы получают возможность преподавать в университетах и скоро становятся там влиятельными людьми не только из-за их педагогических и научных  заслуг, а из-за поддержки папского престола. Конечно, среди францисканцев было и немало видных теологов, философов – о некоторых из них мы еще будем вести речь.

Второй влиятельный орден, также прочно обосновавшийся в университетах  - орден доминиканцев или братьев-проповедников. Доминиканцы неофициально называются "псы господни", да и доминиканцы – название полуофициальное. Официальное – братья-проповедники. Основан он был в самом начале 13 века, ориентировочно в 1204 г.  Экзотическое название "псы господни" орден получил из-за своего герба. Герб изображал собаку, которая несет в пасти горящий факел. Символика герба выражает двойное предопределение ордена: охранять церковь от ереси и просвещать мир проповедью истины. Начало этому назначению положил основатель ордена св.  Доминик, учредивший под именем "Милиции Иисуса Христа", союз светских людей обоего пола, для защиты церкви и для стремления к нравственному совершенству.   Доменик Гусман, основатель ордена доминиканцев, в юношеские свои годы славился добротой и состраданием, что не помешало ему в будущем отправлять на костры святой инквизиции еретиков. С еретиками Доминик познакомился, когда отправился в составе дипломатической миссии из Испании во Францию. Путь пролегал через Прованс и Лангедок, владения графа Тулузского, где господствовала т.н. "альбигойская ересь". Сторонники этого направления считались преемниками манихеев, отвергавших триединство Бога, церковные таинства, почитание креста и икон, не признавали власть папы, проповедовали апостольское христианство и вели строгую жизнь. Догматика манихеев и их последователей катаров и альбигойцев была проникнута дуализмом (бог — творец невидимого, духовного и единственно истинного мира, земной же, материальный мир создан сатаной).

Вокруг них слагалось множество легенд, их называли то добрыми, то темными, а в начале 12 века, после отлучения их от церкви они получили прозвище "тулузские еретики". В 1209 г. против альбигойцев (катаров, вальденсов) был организован крестовый поход, поводом к которому стали убийства папских представителей, да и земли графа Тулузского были лакомым кусочком для французских королей, которому в конце концов они и достались. Двадцать лет длился этот поход, двадцать лет сопротивлялись лангедокцы, сотни тысяч погибли в этой войне с обеих сторон. наконец пали последние крепости альбигойцев – Нарбонна и Каркассон. Огромную роль в организации и проведении этой "акции" сыграли доминиканцы, обеспечивавшие не только идеологическое подкрепление крестоносцам, но и напрямую участвовавшие в пытках и казнях. Те из еретиков, кто уцелел или бежал, отыскивались, обвинялись и возводились на костер.

Во время этого крестового похода св. Доминик был в Лангедоке и проповедовал там против альбигойцев. Жить из его 50-летней жизни ему оставалось 12 лет. Умер он в 1221 г., канонизирован в 1234.
 Но вернемся к деятельности основанного св. Домиником ордена. Главная задача его – преследование еретиков, охрана и ПРОПОВЕДЬ истинно католической веры. Нести в мир евангельские истины должны грамотные люди, поэтому доминиканцы   с самого начала затеяли углубленное изучение не только теологии, но и светских наук, чтобы противостоять ересям. Они основали собственные учебные заведения в Монпелье, Болонье, Кёльне, Оксфорде. Но этого было мало, они  активно работали в университетах Парижа, Праги, Падуи. По образцу францисканского ордена, доминиканцы объявили себя нищенствующими монахами, это был идеологическая кампания, чтобы личным примером показать, что верные католики ничуть не хуже альбигойцев по части аскетизма и презрения к земным благам. Но аскеза соблюдалась далеко не всегда, поэтому распри в ордене бывали. Занятия науками произвели на свет в ордене многих знаменитых людей. Доминиканцами были Дж. Бруно, Т. Кампанелла, Джироламо Савонарола, Т. Торквемада – первый инквизитор Испании, средневековый мистик Мейстер Экхарт, наконец Альберт Великий и Фома Аквинский.

Доминиканцы ближе стояли к традиционным монашеским формам жизни, чем францисканцы, что сделало более продуктивной организацию образования: нужны библиотеки, постоянная интеллектуальная среда и т.д.  Курс обучения у доминиканцев длился 6-8 лет, первые два года посвящались философии, вторые два – основному богословию, церковной истории и праву. Последние два углубленному изучению богословия. Наиболее способные ученики после шестилетнего курса делались лекторами, а еще через 7 лет – магистрами богословия. Так что общий период обучения был 13 лет.

В 1233 году в ведение доминиканцев была передана инквизиция, поскольку очень успешной была признана их борьба с еретиками в Верхнем Лангедоке и Провансе. Но это была еще "любительская инквизиция" - окончательные организационные формы она приобрела только через 10 лет, когда была образована Конгрегация Священной канцелярии.

Доминиканцы носят белую тунику с кожаным поясом, белую пелерину с капюшоном и черный плащ с черным капюшоном. Подобно францисканцам, доминиканцы быстро освоились в образовательном пространстве, в университетах и в соответствии с задачами своего ордена усердно занимались поисками "философской ереси" в них. Какие же основные пути наметила себе философия в 13 веке?

Об этом мы поговорим на следующем занятии…



© 2002 - 2008 ЦСМИ "АНАЛИТИК"
Адрес:
400105, г. Волгоград, ул. Богунская, д. 8, офис 301, 302, 321;
Телефон: (8442) 25-38-44, 25-38-45, 25-38-46, 25-38-50.

Разработка сайта: InterWeb -
создание сайтов, хостинг, продвижение (раскрутка).
CMS: САЙТОВОД