Поиск по сайту
  

версия для печати

Структура проектов, выполненных Центром "АНАЛИТИК"

(с группировкой по методам исследований, в стоимостном выражении, 2007 год)

Логин:
  Пароль:
 

В 2008 г. Центр "АНАЛИТИК" стал первым в ЮФО членом ESOMAR - Всемирной организации, объединяющей исследователей рынка и общественного мнения.

Наши клиенты

TNS Russia

ГФК Русь

Награды ДНВ

Награды Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

 
Главная > Наши предложения... > Философская школа > Сентябрь-октябрь 200... > Франческо Петрарка к...

Франческо Петрарка как философ

Франческо Петрарка

"Философия" Франческо Петрарки

Явление Петрарки огромно. Оно не покрывается никаким самым высоким признанием его собственно литературных заслуг. Личность, поэт, мыслитель, ученый, фигура общественная - в нем нераздельны. Человечество чтит великого итальянца прежде всего за то, что он, пожалуй, как никто другой, способствовал наступлению новой эпохи открытия мира и человека, прозванной Возрождением. 

Материалы по теме занятия:

Франческо Петрарка в справочниках и словарях - в "Википедии", в энциклопедии  "Кругосвет",.

Труды Франческо Петрарки в библиотеке на Lib.ru.

Н. Томашевский. "Петрарка и его "книга песен" на "Русском филологическом портале".

Франческо Петрарка в "Литературной энциклопедии".


Гворя о "философии" Петрарки, слово "философия" в данном случае мы взяли в кавычки, не то, чтобы отрицая за Петраркой философскую значимость, а скорее, подчеркивая его неоднозначность в качестве философа. Философствующие поэты и писатели совсем не редкость, Петрарка отнюдь не одинок, можно говорить о философии Пушкина, Лермонтова, Гельдерлина, Байрона… Но что-то есть в таких оценках сомнительное, с точки зрения традиционной философии. Может быть, то, что философ – "тот, кто философствует", а эти не философствуют, эти просто живут, действуют, сочиняют и лишь после смерти оказываются причастными философии по преимуществу трудами исследователей их творчества и жизни.

Франческо Петрарка

Что касается Петрарки, то его философское причастие состоит в особом состоянии жизни и духа, трудно представимых не только в XIV-м, но и в XXI-м веке. Вот и Хайдеггер утверждает, что всякий человек (философ - не исключение) чему-нибудь служит: истине, идее, отечеству, человечеству… В Средние века всякий человек служил не только чему-то, но и кому-то: Богу, сеньору, королю, и в этом служении был смысл его существования.

Петрарка, пожалуй, стал первым, кто письменно зафиксировал свое право на особый личный статус – быть частным лицом. Это не означало ни ухода в "башню из слоновой кости", ни положения отверженного маргинала. Петрарка выторговал себе у жизни право принадлежать к особой социальной группе, которая расцветет в следующем столетии, принадлежность к которой может быть свободной, сугубо неформальной и определяться пристрастием к "otium" - просвещенному досугу. Он и жил-то ради просвещенного досуга: чтобы читать, писать, общаться с теми, кто близок его уму и сердцу и не ради общественной пользы, а ради собственного удовольствия. 

Здесь надо на короткое время остановиться, передохнуть и обратиться к этому понятию – просвещенный досуг. Вроде бы ничего плохого в этом нет, но при одном условии – если досугу(потехе) посвящается час, остальное же время должно занимать дело. То есть досуг должен оттенять собой труд – первую жизненную потребность по обеспечению всех остальных жизненных потребностей. Слово "otium" римского происхождения и противостоит в латинском языке другому слову – "negotium" или дело, обязанность.

В Риме "negotium" обозначал служение отечеству делами, которые приносят общую пользу. Мы бы назвали сегодня это просто работой. Не только в Риме, но и в современном обществе достойным и благородным занятием является труд на пользу общества, общего дела, своей организации и т.д. Вторым по значимости занятием является "общественная активность" или "активная жизненная позиция", когда граждане также действуют на пользу общего дела. Уклонение от общественного долга, сосредоточение на частной жизни воспринимается с чувствами разными, но неизменно негативными: от легкой подозрительности до явного неприятия, порицания и осуждения, иногда даже в правовом порядке (закон о тунеядстве, вылавливание праздных людей на улицах при Андропове и т.д.). Право на "otium" признается только за нетрудоспособными, но вот парадокс – сами ушедшие на "заслуженный отдых" воспринимают это право как социальное поражение. Трудоспособные же должны и обязаны работать. Конечно, основная причина столь неуемной тяги к труду – необходимость зарабатывать на жизнь, но в тени основной причины есть другая, не столь заметная, но не менее важная: труд не только средство заработка, но дело чести и доблести, если даже не предполагает геройства.

Франческо Петрарка

Ситуация не новая и не новая далеко. Так в далеком от нашего времени 66 году в римском сенате состоялся не совсем обычный судебный процесс. Сенатора Тразею Пета, обвиняли в том, что он не принял активного участия в празднествах, не явился в сенат, уклонялся от присяги на верность указам принцепсов и др. Это было пренебрежение служебными и общественными обязанностями, которым сенатор и его последователи предпочли "досуг" - otium.

В Риме безусловной ценностью обладала гражданская деятельность, в какой бы области она не осуществлялась, а особенной ценностью было отправление выборных обязанностей, причем чем выше было общественное положение, тем большая социальная ответственность лежала на его носителе. Культивирование добродетелей гражданина, как и следовало бы ожидать, исключало высокую оценку досуга. Понятие "досуга" могло приобретать в различных контекстах новые оттенки и значения. У Плавта, например, otium означало во многих случаях нечто, пользующееся дурной репутацией. У Теренция, Катона, а позднее у Цицерона, Ливия otium и однокоренные слова означали отсутствие опасности, угрозы, часто предполагая праздность, особенно губительную для солдат.

Известна типично римская версия хода II Пунической войны, согласно которой армия Ганнибала, закаленная в боях и походах, была изнежена и развращена во время комфортабельной зимовки в Капуе. Досуг ассоциировался с моральной деградацией, утратой свободы и независимости или с худшим итогом неудачной карьеры. В этом смысле otium стал пониматься как "отставка" или "вынужденный досуг". Некоторое послабление досуг получил в связи с учеными занятиями при условии, что результаты таких занятий могут быть использованы на благо государства. Даже точка зрения Цицерона о том, что иногда бывает лучше предаться просвещенному досугу, чем служить государству, когда утрачен достойный объект служения, не могла поколебать общего мнения о том, что общая польза предпочтительнее частного интереса.

В эпоху Петрарки открытая защита частной жизни в ущерб сословным, должностным, гражданским и прочим обязанностям тоже была позицией нетривиальной. Этим Петрарка открыл ренессансную перспективу. Античный учитель-ритор, судебный оратор, средневековый клирик, придворный поэт, университетский профессор и т.д. осознавали себя прежде всего членами гражданской общины. Положение в ней и личная карьера зависели от участия в публичной жизни, от официального дела индивида, а не от его домашних, пусть даже наиутонченнейших досугов. Вот Петрарка, похоже, этого не понимал! Когда он пишет письмо Цицерону (вспомним, что Петрарка переписывался и с живыми, и с мертвыми), он упрекает римского трибуна в том, что тот слишком много отдавал сил государству, пренебрегая философским досугом и размышлениями (читай – бездельем).

Франческо Петрарка

Да и собственная жизнь Петрарки свидетельствует о том, что он не искал покровительства сильнейших мира, не искал их общества, это они ищут повода быть с ним. Конечно, свобода Петрарки, как любая другая свобода начинается со свободы "от": родины – он принципиально "экстерриториален", семьи – он не женат официально, от постоянного места работы и профессии – его "служебные" обязанности в доме Колонна необременительны и неопределенны, вообще складывается впечатление, что Джованни и Джакомо Колонна, его покровители в большей степени заинтересованы в общении с поэтом, чем он в них.

Разрыв с покровителями происходит по вине Петрарки – он увлекся авантюристом Кола ди Риенцо, которого он вообразил наследником древнеримских свобод, и тем возбудил гнев Колонна. И все-таки несмотря на ограниченность такой свободы, Петрарка стал первым частным лицом в Европе, первым свободным от каких бы то ни было внешних обязательств. Возможно, как раз по этой причине он сам создавал свой круг общения, включая в него только тех, с кем он действительно ХОТЕЛ общаться.

В этом смысле особенно примечательны его письма к древним римлянам, причем с полной иллюзией двусторонней переписки. Он писал в письмах примерно так: "ты захочешь узнать", " ты удивишься" и т.д. Вообще явление "квазиобщения" довольно интересно. Если поместить причуду Петрарки из времени в пространство, мы получим онлайн – общение.

В любом случае наши партнеры-собеседники будут виртуальными. Адресаты Петрарки были даже более знакомыми и определенными людьми: Цицероном, Вергилием, Катоном… чем те, с которыми иногда приходится иметь дело в блогах или чатах.

Вторая особенность Петрарки, как представляется, может быть описана в терминах Эриха Фромма с его некрофилами и биофилами. В этом смысле Петрарка может быть назван биофилом, его занимает сам процесс писания, сочинения. Авторство для него – не подпись на готовом произведении, авторство – это процесс, приносящий радость творчества, осознание того, что ЭТО – ТЫ СДЕЛАЛ САМ! Возможно, что современному человеку это не столь удивительно, но в Средневековье, когда процесс творчества как процесс не столь высоко ценился ни объективно, ни субъективно, открытие творческого акта как создание про-изведения – изведения текста из себя ЛИЧНО действительно было открытием.

Франческо Петрарка

Он, как бы мы сейчас сказали, получал кайф от самого процесса писания. Позже, уже в эпоху Возрождения удовольствие от процесса создания художественного или философского произведения будут получать художники, писатели, философы. Это чувствуется в самой тональности языка текстов эпохи Возрождения. В средневековых текстах автор находится как бы за кадром, он дистанцирован от текста, иногда бессознательно, иногда намеренно.

В текстах Возрождения автор присутствует в тексте, эмоционально заражает и заряжает его. В этом смысле тексты Петрарки очень "заразительны", он как бы передает свой душевный настрой читателям. Возможно, в этом повинен основной жанр его произведений: письма, а письма предполагают передачу душевного настроя адресату. К тому же Петрарка пишет людям, которых он считает близкими себе по строю мыслей, по строю души… "чтобы друзья узнавали о состоянии моего духа" - так написано в одном из писем Петрарки. Примером подобных произведений были письма Цицерона и Сенеки (здесь сказывался интерес Петрарки к древнему Риму), в некотором смысле эти письма служили моделью "Я" как предмета философской рефлексии. Рефлексия "Я", обращение к самому себе, причем обращение как к личности не готовой, не ставшей, но становящейся отрывает Петрарку от статического интеллектуала Средневековья и приближает к интеллектуалу более современному – интеллигенту.

В самом деле, в некотором отношении интеллигент всегда "полуфабрикат" в том смысле, что он никогда не может сказать: я знаю, кто я есть, я всегда могу оставаться самим собой. Интеллигент – личность всегда не готовая, не ставшая, подверженная изменениям и душевным метаниям. Возможно, он способен сказать "Я не могу поступиться принципами", но в конце этой фразы он поставит не восклицательный, а вопросительный знак. И обязательно попытается ими поступиться. В особенности это характерно для художественной интеллигенции, а к этой интеллигенции (которой во времена Петрарки еще и не было) Франческо можно причислить. Субъективно это переживается как постоянный глубокий кризис, недовольство самим собой и окружающим миром, постоянной борьбой с собою, своим несовершенством. Преодоление собственных пределов, своего, к тому же осознаваемого несовершенства есть один из глубочайших источников творчества. Как трудно преодолевать собственную косность, косноязычие, неумение точно выразить образ мира посредством своей души знакомо каждому, кто пытался писать, рисовать, сочинять музыку. Творчество есть попытка, более или менее успешная попытка выйти за пределы самого себя. Вот урок Петрарки и возможно это главный его урок. То, что поэт не создавал философских систем, не доказывал бытие Бога, не занимался естественными науками, то есть не делал того, что должен был бы делать почтенный философ, не выбрасывает Петрарку за пределы философского круга, но находит ему место и даже больше.

Петрарка предопределяет собой многое из последующей философии и в большей степени предопределяет собой XV, а не XIV век. Официальная философия XIV века более традиционна, и мы обратимся к ее рассмотрению.


Источник: Лекции, прочитанные профессором Э. Г. Баландиной
на занятиях открытой Философской школы Центра "АНАЛИТИК"



© 2002 - 2008 ЦСМИ "АНАЛИТИК"
Адрес:
400105, г. Волгоград, ул. Богунская, д. 8, офис 301, 302, 321;
Телефон: (8442) 25-38-44, 25-38-45, 25-38-46, 25-38-50.

Разработка сайта: InterWeb -
создание сайтов, хостинг, продвижение (раскрутка).
CMS: САЙТОВОД