Поиск по сайту
  

версия для печати

Структура проектов, выполненных Центром "АНАЛИТИК"

(с группировкой по изучаемым рынкам, в натуральном выражении, 2007 год)

Логин:
  Пароль:
 

Центр "АНАЛИТИК" - независимая организация, специализирующася на проведении маркетинговых и социологических исследований. Образована в 2001 году. Размещена в Волгограде. Основная территория работы - Волгоградская область, регионы Южного федерального округа и Поволжья.

Ассоциации

Профессиональные ассоциации

Ассоциация региональных исследовательских центров "Группа 7/89"

Всемирная организация исследователей общественного мнения и рынка (ЭСОМАР)

Российское общество социологов (РОС)

"Серебряный лучник"

Дипломы Центра "АНАЛИТИК"

Дипломы Центра "АНАЛИТИК"

Дипломы Центра "АНАЛИТИК"

 
Главная > Наши предложения... > Философская школа > Сентябрь-октябрь 200... > Философские итоги XI...

Философские итоги XIII века

Философские итоги XIII века

Итоги XIII века. Обобщение философских учений

Итак, мы определили, что два основных течения определяли собой средневековую мысль: схоластика и мистика. Но если мистика была более или менее однородна, то в схоластике- рациональном течении средневековой философской мысли существовали свои течения: соперничали доминиканцы и францисканцы, а вместе они боролись против аверроизма, постепенно оформлялось естественно-научное крыло европейской философии.

Все эти процессы происходили в XII и особенно в XIII веках, поэтому есть смысл подвести итоги этому времени, обратив наибольшее внимание главному философскому течению – схоластике, которая представляла собой не что иное как уникальный в истории духа интеллектуальный эксперимент...

Материалы по теме занятия:

Раздел "Философы XIII века" в "Википедии".

В. Татаркевич. История философии. Античная и средневековая философия
Философские проблемы XIII века.

Бертран Рассел. "История западной философии" на философском портале "Philosophy.ru".


Вряд ли сами средневековые философы воспринимали себя в качестве экспериментаторов, но на самом деле они таковыми были: ретроспективный взгляд на средневековую философию подтверждает эту гипотезу. В чем же состоял этот эксперимент: прежде всего в разрешении парадокса. Истина (в отличие, например. от античности) уже была известна, она содержалась в Откровении, она была возвещена миру, таким образом философии нечего было делать, если понимать как задачу, ее стремление получить истину. Сомнений в том, что истина уже возвещена миру не было никаких. Не было и сомнений в том, что истина не может быть полностью познана рациональными средствами, и есть способ куда более надежный – непосредственное созерцание, мистический экстаз. Да и как иначе, если истина сама себя явила миру в виде распятого и воскресшего Христа.

В этой ситуации философское знание предстает как либо излишнее мудрствование ученых бездельников, либо философия теряет всякий смысл сама по себе, по определению. В этом отношении дело Августина, Фомы Аквинского, Абеляра, Сигера Брабантского, Альберта Великого представляется или интеллектуальным подвигом, или интеллектуальной глупостью, даже если следовать, например. Августину или Фоме в мысли о том. что философия должна быть служанкой теологии и за границы последней никак не выходить.

Человеку, желающему быть христианским философом, надо всегда улавливать эту тонкую границу между свободой духа как произволом и свободой как известной необходимостью. Кредо христианского философа можно выразить словами философа XV века Фомы Кемпийского: "Я хочу испытывать раскаяние, а не знать его определение".

И тем не менее, по каким-то пока только предполагаемым причинам интеллектуальный подвиг схоластики был совершен и как раз в XII – XIII веках. Мы начнем. возможно с конца – с подведения итогов схоластической философии. чтобы понять. в чем состояла ее особенность как интеллектуального эксперимента.

1.  В схоластической философии все отрасли знания: математика, метафизика, логика грамматика, естественные науки, теология – выглядели и действительно были целостными, не имели столь обособленного существования, которое было придано им впоследствии и продолжается до современности. В средневековье даже не было жесткого разделения науки и искусства, один из известных искусствоведов Э. Панофски высказывает интересную мысль о стилистическом единстве средневековых соборов и схоластических "сумм".

2.  Для схоластической философии характерен особый схоластический же стиль мышления, общий и одинаковый для всех, по крайней мере гипотетически. Для этого стиля характерно следующее:

Обучаемость – правилам мысли можно было и должно было учиться.

Наличие инструментов обучения и деятельности – такими инструментами, сродни топору или пиле ремесленника, были книги.

Однообразие результатов – как бы ни разнились используемые методы интерпретаций и достижений, конечная истина одна.

Принципиальная открытость структуры мыследействия. Если мы обсуждаем какую-либо проблему, мы должны обсуждать ее в соответствии со строгими правилами. А именно: а) рассмотрению подлежат подкрепленные авторитетными мнениями или рациональными доводами противоположные варианты ее решения; б)последующая либо гармонизация полученных результатов, либо предъявление одной из альтернатив в качестве мнимой или не имеющей достаточно веских доказательств. Схематично это выглядит так: постановка вопроса --> возражение против предполагаемого ответа--> авторитетные суждения в пользу того утверждения, которое предлагается автором как ответ на предлагаемый вопрос--> опровержение возражений.

Энциклопедичность, которая стремится к гармонизации всех знаний, архитектурным аналогом которых опять – таки выступает готический собор.

Основной же принцип, на котором базируется схоластическое мышление, - жесткое и нерушимое соответствие друг другу составляющих единиц бытия, мысли и речи, то есть соответствие вещи а скорее ее умопостигаемой формы, понятия об этой вещи и слова. выражающего это понятие.

Вещь = понятие = слово. Кроме того, соответствовать друг другу должны и связи: онтологические – порядок вещей; логические – порядок понятий; грамматические – порядок слов. Отсюда понятно, почему столь большое внимание уделялось в схоластике изучению грамматики. Отсюда же и широко распространенное понятие, что природа вещей может познаваться через этимологию имени (на уровне обыденного разума: имя = судьба). В принципе возможен и обратный ход мысли: существование объекта может быть выведено из наличия понятия о нем – онтологическое доказательство бытия Бога есть на самом деле доказательство посредством логики и грамматики. Впоследствии, уже в XIV веке это приведет к законной реакции со стороны У. Оккама, к знаменитой его "бритве": сущности не должны приумножаться сверх необходимости.

Все средневековые схоластические штудии основывались на позиции, которая была выражена Гуго Сен-Викторским в первой половине XII века. Человек не может постичь бога всецело, но и не может быть в совершенном неведении относительно его. Доказываются эти положения методом "от противного". Если предположить, что человек может постичь Бога всецело, то вера не имела бы ценности, а неверие было бы невозможным, между тем, имеется и то, и другое. Вера имеет ценность. А сомнение в Боге явствует из наличия еретиков. Если же предположить, что человек никак не может познать Бога, и может только слепо верить, то вера без знания иссохла бы не имя поддержки, а неверие нашло бы себе оправдание в таком полном неведении. Таким образом, остается последнее: Бог доступен разуму, но не полностью и не целиком. Истины разума должны служить опорой для истин веры, начинать нужно с низших истин разума, постепенно поднимаясь к истинам веры. Но к разуму надо приступать с верой. Так построена и система образования: сначала воспитывается разум на факультете философии, а затем уже можно приступать к изучению теологии. Данная модель ярко представлена у Гонория Августодунского, описывающего процесс образования как восхождение души от невежества к знанию о простых земных вещах, затем к знанию понятий о них, к самопознанию и т.д. постепенно поднимаясь к свету божественных истин. Уже упоминаемый Гуго Сен – Викторский примерно так же, но в других понятиях описывает восхождение души: простое мышление о чувственных вещах, отличающееся поверхностностью и приблизительностью; размышление или дискурсивное мышление, исследующее сущности и отношения вещей; рефлексию, нацеленную на внутренний мир человека; созерцание – предельно интенсивная интеллектуальная интуиция, с помощью которой человек при условии обладания им твердой верой, нравственным совершенством и божественной благодатью – непосредственно созерцает божественные объекты. Примерно то же утверждали Бонавентура, Роджер Бэкон, и др.

Теология в период поздней схоластики не просто претендовала на звание вершины всех наук, она действительно ею была, если говорить о средневековой науке как таковой. В средневековых классификациях наук, например, в классификации Гундиссалина она и называется наукой. Наукой средневековую теологию делает явная склонность к рациональности (несмотря на то, что какая-то и довольно серьезная толика мистицизма и символизма в ней остается). Причина склонности теологии к рациональности состоит, конечно, в том, что в ситуации борьбы с нехристианскими воззрениями (исламом, иудаизмом, языческой философией) бессмысленно было апеллировать к авторитету Священного Писания, оставался путь логически обоснованных рациональных доказательств, к которому были склонны интеллектуалы независимо от веры. Теология, т.о. должна была строиться по возможности в соответствии с аристотелевским идеалом науки, как совокупность высказываний, дедуктивно выводимых в логическом порядке из предельных посылок или начал, представляющих из себя самоочевидные истинные положения.

Такой подход к теологии был характерен для Пьера Абеляра, особенно в наиболее плодотворный, парижский период его жизни. Он был убежден в том. что Бог даровал всякому человеку разум, и даже античные философы пришли, сами о том не подозревая, к истинам христианства логическим и диалектическим путем. Тот же подход демонстрируется и, пожалуй, еще более основательно в теолого-философских построениях Алана Лилльского, философа XII- начала XIII века, который. предвосхищая метод Спинозы, стремился к возможно большему приближению структуры философского знания к модели математического рассуждения, как она представлена в геометрии. Алан написал труд под названием "Правила священной теологии", построенные как цепь из 134 "теологических максим" или постулатов. Вот пример такого постулата, наиболее знаменитый: "Бог есть умопостигаемая сфера, центр которой везде, а окружность нигде". Правда Алана Лилльского можно упрекнуть в непоследовательности, он оговаривается, что аргументы разума, который "познает, чтобы верить", все же могут быть только вероятностными, и они должны быть дополнены мистическим постижением, как более истинным, которое "верит, чтобы познавать". Но это оговорка, что называется, " в духе времени". Если продолжить рационалистические аргументы в пользу разума, намеченные Абеляром и продолженные Аланом Лилльским до конца и без оговорок, ход нашей мысли приведет нас к "комбинаторной машине Раймунда Луллия, к осуществлению великой и древней мечты, существующей с Сократа и до неопозитивистов, о том что есть (их только надо найти) такие правила мышления, строго пользуясь которыми можно получить истину почти автоматически. Против такого способа получения истины были аргументы, причем и в средние века, и в новейшее время они сводились примерно к тому, что "есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось вашим мудрецам". Если перевести Шекспира на язык сухой науки, то получится тезис такой: не все высказывания, существующие в языке, строятся в соответствии с логикой. С этим обстоятельством столкнулись неопозитивисты, в частности Л. Витгенштейн, показавший, что языковые высказывания не имеют строго однозначного смысла, причем содержательность и ценность высказываний обратно пропорциональна их точности. В средние века тоже высказывались подобные опасения. Разумеется, использовалась фразеология средневековья. Так Иоанн Солсберийский (конец XII века) говорил, что вся полнота знания доступна лишь Богу, удел человека – сомневаться в его знаниях, не имея всей полноты истины да придумывать всякие важные дефиниции по поводу того. что остается скрытым и непонятным.

Подобные сомнения рано или поздно должны были привести к размежеванию философского знания и теологии как знания, не обладающего истиной, а только ищущего ее и знания, истиной обладающего. Действительно, на протяжении XII -XIII веков заметно это постепенное размежевание, установление границы со всеми ее атрибутами: межевыми столбами, ничейной полосой, колючей проволокой, пограничными патрулями. Разделение происходит и по предметным областям, природа все больше попадает в предметную область философии; по методологии – философия все реже апеллирует к откровению и мистическим практикам; по целям и задачам – философия реже ставит своей задачей постижение божественных истин. Понятно, что разделение не могло быть легким и безболезненным, философам и богословам приходилось решать болезненный вопрос о соотношении зачастую противоречащих друг другу тезисов касательно временного или вечного существования мира свободного или необходимого характера божественных действий, и т.д. и в целом о соотношении богословских и философских истин. Соотношение это могло быть трояким.

1.  Можно было утверждать безусловный приоритет божественных истин, как это делали Бонавентура, Ансельм Кентерберийский и т.д.

2.  Можно было утверждать независимость этих истин друг от друга, как это делали Сигер Брабантский и Боэций Дакийский.

3.  Можно было совершать кропотливую работу по гармонизации этих истин, чем занимались Альберт Великий, Фома Аквинский. В общем-то этот подход считается наиболее продуктивным не только по установлению относительного мира между двумя становящимися все более разными ветвями духовной культуры, но и по выработке того европейского стиля мышления, который обеспечит в дальнейшем формирование и становление дисциплинарной фазы науки.

Сказанного вполне достаточно, чтобы продемонстрировать, сколь существенным был этот великий схоластический эксперимент: его результаты вышли далеко за пределы Средневековья.

 Византийская картя Европы, XIII век.

1.  Сформировалась рационалистическая парадигма европейской мысли.

2.  Сформировался вкус к точному и четкому определению понятий и построению категориальных рядов.

3.  Сформировалось требование к строгости доказательств.

4.  Сформировалось мнение об отсутствии противостояния интеллекта и воли (этот тезис будет актуальным до Шопенгауэра и Ницше).

Следующий XIV век снова станет переходным. Подготовленный схоластикой XII и XIII века он ознаменует собой переход к Возрождению – времени яркому и неоднозначному, в результатах, последствиях и оценках.


Источник: Лекции, прочитанные профессором Э. Г. Баландиной
на занятиях открытой Философской школы Центра "АНАЛИТИК"



© 2002 - 2008 ЦСМИ "АНАЛИТИК"
Адрес:
400105, г. Волгоград, ул. Богунская, д. 8, офис 301, 302, 321;
Телефон: (8442) 25-38-44, 25-38-45, 25-38-46, 25-38-50.

Разработка сайта: InterWeb -
создание сайтов, хостинг, продвижение (раскрутка).
CMS: САЙТОВОД