Поиск по сайту
  

версия для печати

Структура проектов, выполненных Центром "АНАЛИТИК"

(с группировкой по изучаемым рынкам, в стоимостном выражении, 2010 год)

Логин:
  Пароль:
 

В 2004 г. представленный на конкурс "Серебряный Лучник" проект Центра "АНАЛИТИК" Позиционирование торговых марок ООО "Ансей‑ВМК" на рынке колбасных изделий Волгограда" вошел в число 50–ти лучших проектов России.

Наши клиенты

Исследовательская группа "ЦИРКОН"

ОМА "Marketdata"

Награды ДНВ

Награды Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

Диломы Дулиной Н.В.

 
Главная > Наши предложения... > Философская школа > Январь-март 2010 год... > Никколо Маккиавелли

Никколо Маккиавелли

Никколо Маккиавелли

Никколо Маккиавелли и политическая философия Возрождения

Макиавелли (Макьявелли) (Machiavelli) Никколо (1469-1527), итальянский политический мыслитель, историк ("История Флоренции", 1520-1525, издана 1532), писатель (комедия "Мандрагора", 1518, поставлена и издана 1524). Видел главную причину бедствий Италии в ее политической раздробленности, преодолеть которую способна лишь сильная государственная власть ("Государь", 1513, издан 1532, и др.). Ради упрочения государства считал допустимыми любые средства. Отсюда термин "макиавеллизм" для определения политики, пренебрегающей нормами морали.

Материалы по теме занятия:

Никколо Маккиавелли в энциклопедиях и словарях: в "Википедии", в энциклопедии "Кругосвет", на порталах "Политнаука" и "Хронос".

Труды Никколо Макиавелли: "Государь" и "Рассуждения о первой декаде Тита Ливия" на портале "Политнаука".


Безусловно самым ярким политическим философом эпохи Кватроченто является Николо Макиавелли, но он вступит на путь политической жизни в самом конце 15 века, а то, что называется ныне макиавеллизмом в политике, развивается значительно раньше. Макиавелли имел отличных учителей и предшественников. В их числе тот же Поджо Браччолини.

По своим убеждениям Браччолини был республиканцем, что не мешало ему иметь в друзьях и покровителях тирана Козимо Медичи, что служит он римским папам – государям, борющимся не за церковную, а за светскую единоличную власть. Это жизнь. А вот в трактатах, посвященных римской древности, он восхваляет республику, одобряет убийц Цезаря Брута и Кассия. Браччолини принадлежит популярный афоризм этой поры "Нет жертвы, более угодной богу, чем кровь тирана". Он обругивает монархию, с существованием которой было связано его собственное благополучие, мечет громы и молнии против принципа единоличной монархии. Все это, конечно, только письменно. На практике – не только никаких попыток выступить против монархии, но и осуждение тех, кто пытался покушаться на власть флорентийских тиранов Медичи.

Почему так? Объяснение Поджо дает вполне в ницшеанском духе. Законы и власть действительно нужны для обуздывания и устрашения низших классов. Люди низкого звания не способны к самодисциплине: таковы наемные работники, рабочие, бедняки и ремесленники. Соответственно должны быть те, кто устанавливает законы – это аристократия, к ней относятся короли и властители. Власть добывается не законом, а попранием оного, не выбором большинства, а насилием. Насилием и несправедливостью творятся все великие политические дела на земле. Так что защита республики, громы против монархии, критика богатых – там, где они встречаются и у Поджо, и у других гуманистов – не более, чем идеология или литературный манифест. Жизнь – дело другое – вновь мы встречаемся с этой формулой. Говорить нужно то, что требует идеологический заказ, а поступать так, чтобы было выгодно, удобно и не навлекало бы гнева власти. Власти тоже выгодна критика. Заметим, неглупой власти. Лучше иметь словесный клапан, чем дожидаться революционных действий. Так что критика, производимая Поджо и другими гуманистами обслуживала и интересы власти. Об этом свидетельствует то т факт, что несмотря на самую жестокую критику, Поджо не порывал с родной Флоренцией, постоянно умножал здесь свое богатство, пользовался благосклонностью Медичи, их личной дружбой и делал все, что от него требовалось в интересах во имя интересов правящей флорентийской группы. Поджо был таким диссидентом, которых нередко готовят и пестуют сами правительства, даже и авторитарные, и тиранические. Медичи, которым он служил, отвечали Поджо пониманием и признательностью. После захвата ими власти во Флоренции появились новые скоробогачи, сколотившие состояния на базе финансового капитала. К их числу принадлежал и Браччолини. Финансовый капитал во Флоренции был не чисто финансовым, каким он был, например, в Генуе или Венеции, базировавшимся исключительно на торговле. Во Флоренции финансовый капитал подкреплялся сельскохозяйственным и промышленным производством, тем, что сегодня носит название "реального сектора экономики". Такой капитал в большей степени защищен от кризисов, более надежен.

Примечательно то, что предусмотрительный и практичный в повседневной жизни Поджо предназначил трех из пяти своих сыновей для бизнеса. Двое других должны были соответствовать социальному заказу, даже двум заказам: обращенному в прошлое и в будущее. Один сын предназначался для церковной карьеры, ибо эта стезя была одной из самых привлекательных в прошедшую эпоху Средневековья, другому предстояло стать гуманистом – просветителем. Этого требовала эпоха наступающая. Но главная ставка делалась на трех сыновей – купцов (бизнесменов). Поджо и сам вступил в промышленную корпорацию Лана, которая играла во Флоренции и важную политическую роль. Положение Поджо в этой корпорации было не очень прочным, Можно сказать, что его только терпели. Корпорация была старая, с постоянными членами, пребывавшими в ней в течение нескольких поколений, и быстро разбогатевших новичков там слегка презирали и считали выскочками. Это было не очень комфортно, тем более, что сам Поджо был весьма высокого мнения о себе. Не вполне складывались его отношения и с низшими классами: крестьян он не любил, считал их глупыми, описывал их глупость в "Фацетиях", рабочие флорентийских фабрик тоже не пользовались его симпатией, он называл их "самым подлым отродьем". К родовой аристократии он не принадлежал по рождении, и она не принимала выскочку-нувориша. Вот так он оказался как бы между слоями тогдашнего общества, прослойкой. Само существование его было неопределенным: по происхождению, считай, ремесленник, по богатству представитель крупной буржуазии, по взглядам "свободный художник", по образованию интеллигент… Конечно, его мировоззрение и мироощущение просто не могло быть определенным, а его взгляды однозначными.

Никколо Маккиавелли

В полной же мере политические воззрения эпохи Возрождения были отлиты Макиавелли, также принадлежавшим к цеху гуманистов, но его гуманизм, особенно политический до сих пор воспринимается весьма неоднозначно. Его жизнь также тесно связана с Флоренцией. Он родился в 1469 г. в деревне Сан- Кашано рядом с Флоренцией и был сыном то ли адвоката, то ли нотариуса, но примерно того же класса, что и Поджо Браччолини. Получив хорошее образование в атмосфере "золотого века" Флоренции при Лоренцо Медичи, Макиавелли в возрасте около 30 лет получил место секретаря в последовательно сменявших друг друга городских управлениях (Совет Десяти, Синьория и т.д.). Он оказался очень способным чиновником и скоро получил достаточно высокий пост в организуемой флорентийской милиции – ординанзе и свете девяти, который деятельность этой милиции контролировал (что-то вроде прокуратуры) . Во время этой службы у Макиавелли вызревает ряд идей, некоторые из которых осуществляются еще при его жизни. некоторые ждут своего часа. В частности, он высказывает мысль, которая на долгие годы впоследствии станет государственной политикой в большинстве государств. Это мысль о создании государственной регулярной армии путем всеобщей воинской повинности, а не призывом ненадежных наемников, на военную силу которых рассчитывали в ту пору итальянские государства. Наемные армии тяжелым бременем ложились на бюджет государства, были плохо управляемы, ненадежны и – главное – ничуть не заинтересованы в защите интересов государства. которое они представляли на поле брани. Их влекли только деньги. Макиавелли увидел в наемных ордах одну из слабостей итальянских государств. Вторая идея Макиавелли, ставшая для него ключевой – объединение Италии. В ее раздробленности он видел еще одну причину слабости и неспособности противостоять ни интригам папского двора, ни поползновениям французских, германских и испанских монархов откусить кусочки итальянской земли и присоединить их к своей короне.

Макиавелли обладал не только проницательным умом, но и коммуникативными способностями. Поэтому ему часто приходилось выполнять дипломатические поручения, нередко даже деликатного свойства. Ну, это еще и по причине близкого знакомства с гонфалоньером справедливости Флоренции Пьетро Содерини – так называлась должность главы городского магистрата, что-то вроде главы администрации города, но с гораздо большими правами, включая полицейскую власть.

Дипломатическая служба очень много дала Макиавелли, развила его природные способности: умение договариваться, использование манипулятивных техник, гибкость мышления, понимание человеческой психологии,которые впоследствии он и описал в главных своих произведениях: Государе, Истории Флоренции, Рассуждении о первой декаде Тита Ливия, Искусство войны и других. Макиавелли не чужд был и изящной словесности. Его перу принадлежат две пьесы, сказка, стихи. Большая часть произведений написана в последние годы жизни, как ее своеобразный итог, но основания мыслей заложены. Безусловно, в годы активной политической и дипломатической деятельности. Шедевром Макиавелли и шедевром политической философии вообще признается, конечно, "Государь", книга крайне разно интерпретируемая, понимаемая и используемая. О ней у нас будет особый разговор, хотя можно сказать, что толкование "Государя" столь неоднозначно, что никакое из имеющихся или могущих быть не может претендовать на аутентичное самому Макиавелли.

Кенотаф Никколо Маккиавелли

 Пока же продолжим о самом Макиавелли. В первом десятилетии 16 века его карьера была в зените, он был вхож в королевские дворы, вел переговоры с могущественными властителями в Италии и за ее пределами, находился при дворе императора Священной Римской империи. Ему была известна не только публичная сторона политики, но и ее тайные пружины, не только ее благородные цели, но и неприглядная изнанка. Словом, он был то, что можно назвать "информированным человеком". Столь противоречивые стороны политической жизни заставляли его испытывать чувство горечи, тем более, что он видел, как много действительно важных целей приносится в жертву мелким амбициям и личным не только интересам, но и простым прихотям сильных мира сего.

В 1512 году во Флоренцию вернулось и получило власть семейство Медичи, против жадности и непомерного властолюбия которых выступал Макиавелли. Он был обвинен в заговоре против Медичи, заключен в тюрьму, подвергся пыткам, но выжил, отправился в ссылку в маленькое поместье близ Флоренции, где писал, размышлял, с горечью наблюдал за уничтожением республиканских свобод. Через семь лет Макиавелли понемногу выходит из своего заточения, возвращается к более или менее публичной деятельности, но без особого успеха. Так проходит еще несколько лет в безуспешных попытках стать полезным своей родине. В 1527 году в возрасте 58 лет Макиавелли умирает в своем поместье. Где находится его могила, доподлинно неизвестно, но его кенотаф (условная могила) находится во Флоренции в церкви Святого Креста.

После его смерти набирает силу посмертная слава – иногда признательная, чаще скандальная. Имя Макиавелли становится синонимом предательства, двуличия, коварства и аморализма в политике. Между тем сам он совсем таким не был, напротив отличался чувством глубокого патриотизма, преданностью, честностью и трудолюбием. Откуда же такая сомнительная слава? Прежде. чем ответить на этот вопрос, следует обратиться к его трудам и главным образом к знаменитому "Государю".

Эта книга посвящена Лоренцо Медичи, хотя вот описывает в ней Макиавелли совсем другого государя и предназначена она другому властителю. Так что посвящение это – дань уважения тому, при ком Флоренция достигла пика своего процветания и могущества. В посвящении Макиавелли пишет, что самым ценным даром, который он мог бы поднести властителю, является описание деяний великих людей, приобретенное "многолетним опытом в делах настоящих и непрестанным изучением дел минувших". Обращение к историческим примерам, однако, необходимо Макиавелли, чтобы оттенить и аргументировать собственноручно сформулированные правила политических действий. По объему "Государь" невелик, всего 26 небольших главок, страниц на 70, но известностью он превосходит гораздо более объемистые труды. Конечно, большую роль играет тема. Тема власти всегда обладала сильной и почти мистической притягательностью, всякий, пишущий о власти обречен если не на успех, то на внимание к своему труду. Труд Макиавелли к тому же написан простым и ясным языком, здесь применен метод "кейс-стади": рассмотрение теоретических положений на конкретных примерах. Лучший учебник по прикладным дисциплинам.

Философское значение труда Макиавелли состоит однако не в этом. Попробуем дать одну, не претендующую на абсолютную истину и даже на единственную из возможных интерпретаций, и даже не самую лучшую из возможных. Просто одну из…

Макиавелли жил в эпоху, когда разные исторические силы растягивали общество в разных направлениях: от возрождения средневековых традиций до утопических проектов будущего. Философские умы вовсю критиковали нравы и обычаи современного им общества, которые отличались, казалось, грубой распущенностью, нечестивостью и безбожием.

Бюст Никколо Маккиавелли, приписываемый Antonio Pollaiuolo

Критика этих нравов стала основой гнева Савонаролы, раскола Лютера, выступлений гуманистов. Церковь тоже критиковала нравы времени, но сама способствовала их распространению (как, впрочем. и многие гуманисты). Вспомним обычный лозунг эпохи: Дух – это одно, а жизнь – совсем другое! Дисгармонию духовного и телесного переживали по-разному. Кто юмористически – Боккаччо, Аретино, Браччолини. Кто утопически – Кампанелла, Мор. Кто критически – Данте, Мирандола.

Макиавелли, который тоже с тревогой, подобно многим гуманистам, наблюдал за образом жизни флорентийцев, римлян, венецианцев и т.д. переживал дисгармонию практически.
 

Что же в практике? Ссылки на исторические примеры в Государе не должны обманывать, эти ссылки нужны не для того, чтобы возвращать былые времена, а для того, чтобы спокойно воспринимать события настоящего и отыскивать в них то, что "было в веках, бывших прежде нас". Человеческая природа остается неизменной, ее надо знать и управлять ею, а посредством знания человеческой природы можно управлять событиями и народами. Человеческая природа аморальна, не в том смысле, что она преступна или порочна, а в том, что она находится вне морали и устанавливает моральные правила сообразно обстоятельствам и своим интересам. Не Бог установил эти правила, а сами люди, по преимуществу те, кто имеет власть, устанавливает правила и законы.

Эта мысль в разных вариантах повторяется у Макиавелли часто, приобретая форму морально-гносеологического императива: давайте наконец научимся видеть вещи такими, какие они есть, давайте не будем прятаться за химерами воображения, давайте посмотрим в зеркало, в котором отразятся наши дела и поступки такими, какие они есть, без прикрас, идеологического флера и наших ожиданий и целей. Этот призыв обращен к государям, потому что от их действий и решений зависит жизнь людей и государств. Что значит – честно посмотреть на свое отражение? Это значит найти те причины, по которым итальянцы проигрывают и в военных, и в политических битвах.

Макиавелли находит несколько таких причин, связанных между собой.

Первая. Итальянские властители слишком зависят от иностранной "помощи", осуществляемой наемными армиями.

Вторая. Как следствие первой причины, итальянцы слабы телом и духом, погрязли в изнеженности и роскоши. Макиавелли противопоставляет итальянцам суровый и сильный германский дух.

Третья. Итальянцы не имеют объединяющей их идеи. Идея единого христианского мира, характерная для Средневековья и сплачивающая средневековые государства независимо от их внутренних распрей, утрачена и утрачена навсегда. Нужна новая, образно говоря, "национальная идея", новый политический Бог.

Макиавелли и предлагает нового Бога. Это отечество, родина. Как всякий Бог, родина стоит выше всего: выше морали, выше закона, выше любых коллективных или частных интересов. Карликовые раздробленные итальянские государства не "тянут" на высокое имя  "Родина", они должны объединиться и образовать единое сильное итальянское государство, державу, которое станет предметом гордости для его граждан, будет внушать страх и уважение чужеземцам.

Формула "Раньше думай о Родине, а потом о себе" полностью укладывается во взгляды Макиавелли. Во имя интересов Родины, "государственных интересов", "блага народа" возможно все. То, что в частной жизни рассматривается как преступление, совершенное во имя государственных интересов превращается в подвиг. Индивидуальные интересы должны не просто подчиняться государственным, они должны государством поглощаться, индивид должен быть и ощущать себя орудием, инструментом, частью отечества. Иначе говоря, главное чувство человека – чувство патриотизма, главное дело человека – служение отечеству. Политическое устройство родины особого значения не имеет. Это может быть республика, монархия, деспотия, олигархия – что угодно. Для индивида основным оставался принцип растворения личного в государственном – основная добродетель гражданина. Макиавелли не настаивал на том, что эти идеи изобретены им и высказываются впервые. Напротив, он утверждал, что они известны со времен древнего Рима, теперь же, благодаря общему подъему интереса к античной древности, эти идеи укрепились и распространились.

Награда за подчинение личного общему – слава и общественное признание. Родина, добродетель, слава – вот три кита, на которых стоит мир. Макиавелли утверждает, что люди, не причастные трем китам, подобны затерянным песчинкам, таковы и нации, не приобретшие или утратившие хотя бы одну часть из этого триумвирата высших ценностей. И напротив, нации, для которых родина, добродетель и слава – не пустые слова - остаются в истории как пример для подражания. Греция, Персия, Рим. Правда, с течением времени нации стареют, утрачивают свои ценности, и тогда их место занимают другие, более молодые и сильные. Но с теми же главными ценностями: родина, добродетель и слава. Здесь мы временно покидаем почву собственно политической философии и вступаем на почву философии истории, которой Макиавелли был отнюдь не чужд.

Согласно одной из философских традиций задачей философии является прояснение смысла понятий (правда, нередко случается, что понятия становятся настолько сложными, что, кажется, утрачивается их "единственно правильный" смысл). Но это действительно философская задача, а усложнение понятий не является ни заслугой, ни пороком философии. В данном случае философия просто вскрывает то, что есть в действительности: многослойность понятия.

У Макиавелли, как уже было сказано, центральным понятием было понятие родины или отечества. Что же он понимает под родиной? Не только место рождения или пребывания индивида, а и определенный вид государственного устройства. Родина – это свободный город-коммуна, нечто вроде греческого полиса, в управлении которым принимают участие все его граждане. Вот только время городов коммун, похоже прошло или проходит. Наступает эпоха централизованных государств, которые уже не могут управляться посредством прямого участия граждан в делах родины. В эту эпоху понятие родины должно быть изменено? Теперь это крупное государство, основу которого составляют свободные граждане, образующие независимую нацию. Если граждане не могут непосредственно управлять своей родиной, необходимо найти опосредованные способы приобщения их к власти и управлению, причем независимо от того, является ли родина республикой или княжеством. Речь может идти только о степени участия граждан в управлении: республиканское правление дает для этого больше возможностей.

Государство невозможно без идеологии, какая бы она не была, ее истинность не может ставиться под сомнение, потому государственная идеология сродни религии, а лучше, чтобы религия, в итальянском случае религия католическая выполняет идеологическую роль. Для этого религия должна стать религией государственной : инструментом и орудием в руках государства. Основная государственная функция религии – воспитание граждан в духе преданности государству, набожности, милосердия, искренности, если, конечно, они служат на пользу государству. Установив, что центр земной жизни – государство, Макиавелли, конечно. неодобрительно относится к монашеским добродетелям, предпочитающим служение небесной отчизне преданности конкретному государственному организму.

Итальянский скульптор (XVI в.). Никколо Макьявелли: Деревянный бюст (Флоренция, Палаццо Веккьо)

Если государство слабо, а в истории мы находим немало таких государств, оно сходит с исторической сцены, бразды правления миром ускользают из рук его народа и переходят к народам более сильным. Все нации подчиняются законам органическим. Они появляются, растут, мужают, старятся, дряхлеют и умирают. Это закон природы. Но не умирает человеческий дух – он переходит от одной нации к другой, таким образам двигая историю всего человеческого рода.

Миром правит человеческий дух, подчиненный законам природы и самого духа, духом можно управлять, следовательно, и корректировать законы, так что законы истории не фатум и не рок – а дело человеческого духа и человеческих действий. Это не законы этики, а интересы. Управлять миром, значит знать, какими силами и ресурсами ты располагаешь, можешь ли ты их увеличить и воспрепятствовать уменьшению сил и ресурсов и в соответствии с правильно понятыми силами и ресурсами действовать. Государственный деятель – это человек, который умеет измерять эти силы, оперировать ими и подчинять своим целям, так что ничего "от Бога" у государственного деятеля, даже самого выдающегося нет.

Сказать ли, что идеи Макиавелли новы для 15 века? Нет, подобные идеи высказывались и ранее. Заслуга Макиавелли, пожалуй состоит в том, что идеи, некоторые из которых действительно были заимствованы в том числе и из античности, из античного Рима, оказались как нельзя более " в нужное время и в нужном месте". Дух Макиавелли как нельзя востребован реальной политической ситуацией его времени, несмотря на классицистскую оболочку, потому что Макиавелли слишком часто, почти до назойливости обращается к примерам Древнего республиканского Рима.

Макиавелли считает, что в Италии следует возродить порядки и обычаи Древнего Рима, чтобы вернуть стране былое величие и славу. Иногда он и напоминает в своих величественных речах римского сенатора, но с поправкой на его время. Эта поправка очень примечательна: он не сенатор, он "как бы сенатор", он артист, играющий роль сенатора. В его текстах чувствуется автор разыгрываемой им роли.
Игровая ирония, свойственная Возрождению вообще, проявляется и у Макиавелли, несмотря на суперсерьезные темы, о которых он рассуждает и пытается делать это так же серьезно. Ирония направлена по преимуществу на устоявшиеся, в средневековье сформированные стереотипы: мыслительные, эмоциональные, идеологические, моральные – какие угодно! Отсюда и создается впечатление о крайнем цинике Макиавелли, для которого ничто не свято и ничто не дорого. Но если разобраться, не свято для него то, что он считает уходящими или уже ушедшими формами жизни и мысли. Он отрицает устои средневековья не менее, а может быть, и более смело, чем это делают признанные гуманисты 15 века.

Средневековый единый христианский мир уступает национальным государствам, теократии противопоставляется светское государство, между жителями империей и феодального лена возникает новая единица – нация. средневековый трактат сменятся практическим руководством и т.д. и т.д.

Обновляется у Макиавелли не только "политическое тело" его философии истории, обновляется и онтологическая основа, и метод. Что касается первого, то Макиавелли смелее, чем его современники изымает из основы мира сверхъестественное и мистическое. Наверно, потому, что решал он задачи не теоретические, а практические. Мы видели уже это в рассуждениях о том, что движет человеческую историю. Макиавелли исходит из неизменности и бессмертия человеческой мысли, отсюда начинается знаменитое " я мыслю", с которого начинается вся современная наука. В методе Макиавелли не признает никаких априорных истин, авторитетов как критериев истины. Отвлеченная теология, философская метафизика, теоретическая этика – все эти дисциплины, равно как и занятия ими, непривлекательны для Макиавелли, они находятся за пределами реальности в сфере чистого абстрактного духа. Ему же нужна "правда настоящего", реальность, исследовать которую можно только путем опыта.

Характерные не только для средневековья, но и для Возрождения общие суждения, силлогизмы, доказательства, умозаключения, отступления во имя общих рассуждения для Макиавелли чужды. Вместо этого в его произведениях предстает чередование фактов, на основании которых делаются выводы на базе аналогий и причинно-следственных связей. Факты описываются в той же последовательности, в которой они существуют в природе и истории. Связь фактов подчиняется задачам описания, так что они выглядят согласованными. Каждому факту отводится своя роль, свое место и своя функция, так что перед нами не простое нагромождение событий, а их строгая упорядоченность, подчиненная задаче автора. Свои рассуждения Макиавелли тоже рассматривает как факты, факты особого рода, интеллектуальные. Они представляют собой обобщения, выраженные в форме афоризмов. Вообще афоризмов или просто ярких выражений, которые затем использовались или как афоризмы, или как привычные связки слов у Макиавелли довольно много. Приведем некоторые из них. "Привести в соответствие с принципами", "благополучие людей пресыщает, а несчастье сокрушает", "людей следует или ласкать, или истреблять".
Афористическая манера изложения заставляет Макиавелли избегать сложных периодов, сложного и вычурного языка. Пишет он просто, без украшений. Столь свойственных литературе его времени. При этом он как бы отстраняется от описываемых событий, не выражает слишком эмоционального отношения к ним. Мир устроен так, как он устроен., поэтому фантазировать, что-то доказывать, мечтать, тем более морализировать нет никакого смысла. В этом есть некоторый контраст: безусловно идеологически настроенный человек (вспомните его основные ценности- родина, нация, слава) подчеркнуто избегает темы морали, призванной эти ценности культивировать и оправдывать. Возможно, по той причине, что не видит в этом никакой необходимости – настолько вышеуказанные ценности представляются ему естественными и необходимыми.

Тексты Макиавелли суховаты, лишены изящества и цветистости и внешней привлекательности, схематичны, лаконичны. Их автор не поэт, не писатель, даже не философ, а интеллектуал –управленец, предметом управления которого является весь мир, управляющий этим миром в соответствии с законами мира, но не фатально подчиняющийся законам, а подчиняющий их себе. Можно сказать, что тексты Макиавелли "инженерны". В самом деле, инженер знает законы физики, но действует таким образом, чтобы эти законы служили цели, поставленной инженером в механизмах и машинах, тем же инженером созданных.
В некотором смысле Макиавелли представляет собой антипода Данте. Для Данте одушевляющим мир началом была любовь, и квинтэссенцией отношений к миру была тоже любовь. "Надо любить",- говорил Данте. "Надо понимать",- возражает ему Макиавелли. "Любить" и "понимать" здесь оппонируют друг другу. Такое же оппонирующее взаимодействие любви и понимания через несколько столетий мы обнаруживаем, например, у русских писателей и поэтов по отношению к России. Взять хоть самое знаменитое и много раз повторяемое тютчевское " Умом Россию не понять…" и оппонирующее ему " давно пора…. умом Россию понимать". Или вот когда В. Соловьев пишет о патриотизме и различает два его вида: "разумный" и "зоологический". Патриотизм Макиавелли, как представляется разумный. Разумному интересу подчинена должна быть этика.


Источник: Лекции, прочитанные профессором Э. Г. Баландиной
на занятиях открытой Философской школы Центра "АНАЛИТИК"



© 2002 - 2008 ЦСМИ "АНАЛИТИК"
Адрес:
400105, г. Волгоград, ул. Богунская, д. 8, офис 301, 302, 321;
Телефон: (8442) 25-38-44, 25-38-45, 25-38-46, 25-38-50.

Разработка сайта: InterWeb -
создание сайтов, хостинг, продвижение (раскрутка).
CMS: САЙТОВОД